Начало

Часть III

«О языке хуннов. Вопросу о языке, на котором говорили хунны, посвящена большая литература, ныне в значительной степени потерявшая значение. Сиротора доказывал, что известные хуннские слова – тюркские, и единственно хуннская фраза, дошедшая до нас, – тюркская… сомнение в тюркоязычии хуннов несостоятельны» [Гумилев Л.Н. «Хунну», С.-Петербург, 1993. с. 39].

Древнетюркские языки хунну и древних кыргызов, соединившись в описываемый период в один гуннский язык, не привнесли друг в друга никаких особых взаимовлияющих и взаимоисключающих интерференциальных качеств и свойств, поскольку они оба обладали сходными агглютинирующими тюркскими языковыми системами.

Вернемся назад к цитате из труда выдающегося русского советского востоковеда Л.Н. Гумилева, а именно, к его слову «сомнение».
Да, сомнения в тюркоязычии хунну и гуннов всегда существовали: высказывались мнения о том, что гунны говорили на древнемонгольском языке, старославянском языке и чуть ли не на древнегерманском языке.

Но и сами германцы – немцы, в конце концов, признали, что основным языком гуннского общества был древнетюркский язык. Известный немецкий гуннолог Г. Шрейбер считает, что язык степных пришельцев однозначно является тюркским (hunnischen, also turkischen Kern hatte) [Schreiber H. «Die «Hunnen», Dusseldorf und Wien, 1976, S.195].

Известный венгерский востоковед Иштван Бона представляет этимологию имен гуннских ханов и вельмож: Аттила (Attila – батюшка), Мунчук (Munçuq – украшение, амулет или знамя), Октар (Oktar – сильный, бравый, мощный), Айбарс (Aуbars – лунный барс, темноватая пантера), Ерихан (Erechan – мужественная повелительница, природная /по происхождению/ ханша), Харатон (Kharaton – одетый в темное; мощная броня), Барсих (Barsich – пантероподобный; сильный как барс), Ескам (Esкam – умный шаман), Атакам (отец–шаман), Баламбер (Balamber – отдай моего ребенка), Ульдин (Oldin – бессмертный; счастливый) и др. [Bona I. «Das Hunnenreich», Stuttgart, 1991, S. 33].

В этой связи отметим два выявленных момента: 1) язык хунну или гуннов имел реальное существование, и 2) данный гуннский язык является праязыком по отношению ко всем современным тюркским языкам.

Замечательный тюрколог, блестящий знаток многих тюркских языков Николай Александрович Баскаков, один из родоначальников советской школы тюркологии, доказывает, что в своем историко-диахроническом развитии все тюркские языки прошли пять периодов:

I. Алтайская эпоха – глубокая древность, до III в. до н.э., в которой «…предполагается наличие какого-то более древнего языка, общие фонетические, лексические и грамматические черты которого сохранились в современных тюркских, монгольских и тунгусо-маньчжурских языках» [Баскаков И.А. «Введение в изучение тюркских языков», М., 1962, с. 114].

II. Хуннская эпоха (III в. до н.э. – IV в. н.э.), когда алтайские степи употребляются в составе мощного племенного союза, известного под именем Империя Хунну. «Эта империя занимала территорию от Центральной Азии до Восточной Европы и объединяла многочисленные тюрко-монгольские, тунгусо-маньчжурские и другие племена, часть которых, главным образом племена тюркско-монгольского происхождения, проникла в Восточную Европу в первые века нашей эры» [цит. соч., с. 118];

III. Древнетюркская эпоха (V–Х вв.), которая, в свою очередь, подразделяется «…на три периода: а) туюкский (V–VIII вв.); б) древнеугурский (VIII–IX вв.) и в) древнекиргизский (IX–X вв.) Древнетюркская эпоха характеризуется уже полной дифференциацией тюркских и монгольских языков, причем развитие монгольских языков в эту эпоху было связано главным образом с племенами, входившими в состав племен восточных хунну, тюркские же языки, кроме того, получили широкое распространение на западе, так как более значительное количество тюркских племен входило в состав западных хунну» [цит. соч.,
с. 123] [подчеркнуто нами. А.Б.]

Заметим, что «западные хунну» – это гунны, пришедшие в Европу из Азии, костяк которых составили гуннокыргызы, или древние кыргызы.

Кроме означенных трех выше периодов, в истории развития тюркских языков ученый выделяют еще два: IV. Среднетюркская эпоха (X–XV вв.), характеризующаяся становлением всех современных тюркских языков, и V. Новотюркская эпоха (XV–XX вв.), когда происходит окончательное формирование не только тюркских языков, но и тюркских народностей на основе как дифференциации, «… а в некоторых случаях и интеграции родо-племенных объединений и языков»
[цит. соч., с. 147].

В конкретной синхронической классификации тюркских языков, по Н.А. Баскакову, современный кыргызский язык входит в «восточно-хуннскую ветвь тюркских языков, в киргизско-кипчакскую группу языков, объединяющую древнекиргизский и два современных языка – киргизский и алтайский (собственно южную группу его диалектов, т.е. алтайский, теленгитский и телеутский диалекты)» [цит. соч., с. 271] [подчеркнуто нами. А.Б.].

Мы выделили из приведенной выше цитаты Н.А. Баскакова два слова: «кипчакскую» и «алтайский». По поводу слова и корня «кипчак» отметим, забегая вперед, что большая часть западных, европейских гуннов, просто гуннов или гуннокыргызов, «…целое столетие нагонявшие священный трепет и ужас на жителей вечерних стран и прошедшие огнем и мечом по Эделю и Танаису, Данаперу и Данастеру, Дунаю и Рейну, Луаре и Роне, Тибру и По, а также Ефрату и Тигру, разошлись в разные стороны Европы и Азии, унося с собой гордое самоназвание 'кипчаки'» [Бек фон А. «Гунны», кн. III, т. 2, Бишкек, 2009, с. 390]; и далее данный автор предлагает этимологическое значение слова 'кипчак' – по-гуннски: атакующий неприятеля с разных сторон» [цит. соч., там же].

Что же касается слова «алтайский», то в этой связи заметим, что наш очерк начинается именно с констатации факта близкого родства как алтайского и кыргызского языков, так алтайского и кыргызского народов. Конечно же, явления языкового и генетико-антропологического родства разделяются и рассматриваются изолированно. Например, сегодня существует тюркский урумский язык, на котором говорят на юге Украины и в Северном Приазовье. «Урумский язык распространен в виде разговорно-бытового языка коренного населения тридцати сел и рабочих поселков городского типа в Великоновоселковском, Першотравненском, Старобешевском, Тельмановском районах Донецкой области, Куйбышевском районе Запорожской области и в городе Мариуполе.
В 1980 г. численность урумов составляла свыше 60 тыс. человек» [Языки мира: Тюркские языки, М., 1996, с. 450]. И далее сообщается, что тюркоязычные урумы представляют собой «…этническую группу, исповедовавшую христианство и известную в науке под названием 'мариупольские греки', переселенную в 1778–1779 гг. из Крыма в Северное Приазовье» [цит. соч., там же]. В случае с урумским языком и урумами мы имеем урумский тюркский язык, но сами же урумы по происхождению являются не тюрками, а греками.

Также заметим, что не все гунны, гуннокыргызы или западные гунны вернулись из Европы в Азию, некоторая их часть осталось на завоеванных землях и проживает там вплоть до сегодняшних дней. Так, во Франции, в северной Шампани неподалеку от Каталаунских полей, где осенью 451 г. происходило грандиозное Каталаунское сражение между гуннами и их союзниками, с одной стороны, и римлянами и их федератами, с другой, имеется деревня под названием Куртизу (Courtisols),
в которой жители считают себя потомками гуннов, дома их непривычно для французов построены по кругу, они имеют несколько выделяющий их из общего франкоязычного европеоидного антропологического типа облик. И таких деревень раскинуто вокруг Каталаунских полей несколько. «Der besonelere Dalekt von Courtisols, diese seltsame Sondersprachе mit mongolischen und Turk-Worten, war zu Ende des vergangenen Jahrhundets in dem langestreckten Ort noch festzustellen» [Schreiber H., цит. соч., S. 269].

«Особый диалект Куртизу, странный говор его жителей с вкраплениями монгольских и тюркских слов, можно было слышать даже в конце прошлого века» [Перевод наш. А.Б.]. Но, разумеется, обязательное школьное обучение на французском языке, полная свобода передвижения нивелировала язык жителей таких деревень, жители которых считали себя потомками гуннов, на уровень общего разговорного французского языка.

К нашему вышеизложенному доказательству того, что, во-первых, гуннский язык имел реальное существование, а во-вторых, что гуннский язык является праязыком по отношению к современным тюркским языкам, можно присовокупить и нижеследующее, чисто научно-языковое доказательство об имевшем место в истории реальности бытия гуннского языка – это факт включения словарной статьи «Гуннов язык» под авторством известного российского тюрколога Э.Р. Тенишева в специальное энциклопедическое издание «Языки мира: Тюркские языки» [М., 1996, с. 52–54].

Ученый отмечает, что «в китайских и западноевропейских записях сохранились отдельные хуннские /гуннские слова, племенные названия, титулатура и собственные имена, часть из них объясняется на тюркской почве» [Тенишев Э.Р. «Гуннов язык»// «Языки мира: Тюркские языки», М., 1996, с. 53].

Далее ученый подчеркивает, что «тюркская лексика хунну и гуннов совпадает с той, что представлена в языках рунических и древнеуйгурских памятников» [цит. соч., там же].

Что же касается других уровней языка гуннов (хунну), а именно: фонологии, морфологии и синтаксиса, то они представляются автором не только как явления общетюркского характера, но и как предшествовавшие и приближенные к структуре древнекыргызского языка (VIII–XII вв).

Если на уровне фонологии в языке гуннов «…действовала гармония гласных по ряду и губности: а-а, у-а, а-у, а-i, о-о, и-и, и-а, о-и-у, ü-ü» [цит. соч., там же], т.е. работал закон сингармонизма, то подобное наблюдалось и в древнекыргызском языке: «Наряду с последовательной небной гармонией существовала и сильно выраженная губная гармония» [Он же «Древнекыргызский язык», Бишкек, 1997, с. 24].

«Морфология имеет общетюркский характер. Морфологический тип слов тюркского происхождения носит агглютинативный характер» [Он же. «Гуннов язык», там же]. Аналогичное наблюдается и в древнекыргызском языке [ср.: Он же «Древнекыргызский язык», с. 17].

В синтаксисе «структура простого предложения, характерная для тюркских языков, проявляется и в данном случае (субъект – объект – предикат): boquγyу tutqan «схватили командующего» [Он же. «Гуннов язык», там же]. Аналогичное наблюдается и в древнекыргызском языке [ср.: Он же. «Древнекыргызский язык», с. 17–18].

Таким образом, гуннский язык II–VII вв. выступает не только праязыком и праосновой для последующего развития подавляющего большинства тюркских языков, но и непосредственной предтечей языка древнекыргызского (VII–XII вв.), прямым производным от которого является современный кыргызский язык.

Итак, хунны покинули свои исконные места обитания в просторных степях севернее Китая, в связи с многолетней засухой перекочевав на просторы Алты-Тао (Алтай), а уже оттуда неспешно, собирая силы и соизмеряя свои завоевательские возможности, двинулись в сторону захода солнца по Великой степи, которая получила тогда название Великой гуннской степи, а уже несколько веков позже степь была поименована Великой кипчакской степью. Уже после Алтая у хуннских племен, вследствии присоединения новых и новых встреченных племен и родов, большой частью угрофинского происхождения, началась ментально-генетическая трансформация в гуннов, или гуннокыргызов (древних кыргызов), с эволюционным преобразованием их языковой структуры, которая стала приобретать общетюркскую агглютинавно-синтетическую основу.

Гунны, составляющие многочисленные и немногочисленные племена и роды, наименования которых зафиксированы в европейских исторических записях и летописях – всего 18 названий (видимо, не все из 24 хуннских племен и родов решились выступить в сверхдальний поход на запад): азелины, акациры, аламандары, баяндуры, биттотуры, витторы, кангары, кутургуры, майлундуры, оногуры, сабиры, салгуры, сарагуры, сараны, угуры, утургуры, хайлундуры и хуннагуры [см.: Бернштам А.Н. «Очерк истории гуннов» // В его кн.: «Избранные труды по археологии и истории кыргызов и Кыргызстана», т. II, Бишкек, 1998,
с. 434–435; Бек фон А. «Гунны», кн. I, 2009, с. 208–209].

В европейской историографии известны имена двенадцати «европейских» общегуннских ханов, из которых самую большую известность приобрело имя Аттилы. Перечислим их в последовательности времени их правления: Баламбер, Ульдин, Харатон, Донат, Мунчук, Октар, Ругила, Беледа, Аттила, Эллак, Денгизих и Эрнак [см.: Бернштам А.Н., цит. соч., там же; Bonа I., S. 210–211].

Конкретным образом зафиксированы годы владычества гуннов в Европе, когда они встали во главе огромного племенного союза гуннских (древнетюркских, древнекыргызских), германских, славянских и аланских племен и родов со ставкой – центром в пуште Паннонии (современная Венгрия); кстати, заметим, что гуннское слово «пушта» обозначало: свободная земля; ср. кырг. «бош» (свободный) и русск. «пустошь».

Известный немецкий историк Хервиг Вольфрам датирует начало гуннского господства в Европе 375/76 гг., когда оба готских королевства на территориях современных Южной России, Украины, Молдавии и Румынии пали под ударами гуннов под водительством хана Баламбера («Die hunnische Herrschaft folgte nаch den gotischen Niederlagen der Jahre 375/76» [Wolfram H. «Die Goten», Műnchen, 1990, S. 250]).

«После поражения готов в 375/76 гг. последовало господство гуннов» [Перевод наш. А.Б.].

Годом окончания гуннского господства в Европе ученый считает 454/455 гг., когда гунны и оставшиеся верными им славяне под общим руководством хана Эллака, старшего сына Аттилы /гуннская этимология: Эллак – над людьми (эль), властвующий «лак»/, потерпели поражение от отложившихся и восставших германских племен под началом гепидского вождя Ардариха; битва происходила на реке Недао в Паннонии (…am Fluß Nedao eher 454 als 455 zur Schlaft kam… und Hunnen und ihre Verbündeten geschlagen wurden [цит. соч., с. 259–260]).

«…все же в 454, а не в 455, дело дошло до битвы на реке Недао…, где гунны и их союзники потерпели поражение» [Перевод наш. А.Б.].

Из всех проведенных гуннами сражений это было первая, в которой они потерпели поражение, и после этого гуннские племена начали отход назад в Азию. Таким образом, гунны господствовали в Европе около 80 лет.

Как мы попытались показать выше, под именем гуннов в Европе находились гуннокыргызы или древние кыргызы, прямые предки кыргызов современных. Выйдя в беспримерный многовековой поход на запад с территории Шестигорья (Алты-Тао – Алтай) во II в., они вернулись в VII в. на территорию современного Кыргызстана и восстановили всю прежнюю родную им «алтайскую» топонимику; можно полагать, что топоним «Ала-тоо» есть ни что иное как «Алты-Тао», но несколько видоизмененное, под воздействием народной этимологии принявшее последнюю звуковую форму: Ала-тоо (пестрые горы).

Итак, кыргызы, а именно, гуннокыргызы, западные гунны или просто гунны, никуда не пропали из истории, они «исчезли» из азиатской истории, но всплыли в истории европейской. Именно в этот период – II–VI вв. – кыргызы, или гуннокыргызы, совершают в Европе героические деяния, вошедшие в легенды и сказания многих европейских народов. Но не только европейских народов, а также и в преданиях (санжыра) самих кыргызов, унаследованных ими еще от времен их былого «гуннокыргызского европейского» величия.

Часть V

Амангельды Бекбалаев, доктор филологических наук, профессор, декан гуманитарного факультета Кыргызско-Российского Славянского университета

В начало