Начало

Тот гончар, что слепил чаши наших голов,

Превзошел в своем деле любых мастеров.

Над столом бытия опрокинул он чашу

И страстями наполнил ее до краев.

Омар Хайям

Переводчик: Н.Стрижков

Например, после описания столь разнообразных, как по форме, так и по росписи, керамических изделий, эти ученые уже в конце подытоживают традиционным способом: «Таким образом, как видим, глиняная посуда свидетельствует о тесных связях обитателей Кетмень-Тюбинской долины с оседлым населением Ферганы. Именно оттуда доставлялись высококачественные изделия, оказавшие влияние на местных мастеров». А ведь чуть раньше было заявлено буквально следующее: «26 сосудов с черным лощением. Эта группа интересна тем, что впервые в большом количестве такая посуда встречена на территории Киргизии». Или еще: «К сосудам редкой формы можно отнести вазу из могильника Джал-Арык… керамика Кетмень-Тюбе более разнообразна, чем где-либо… Это очень своеобразная и редчайшая группа керамики». (По следам памятников истории и культуры Киргизстана. Под ред. д.и.н., профессора В.М.Массона и д.и.н. В.М.Плоских, Ф., «Илим», 1982, с. 45 – 48). И вдруг… «влияние на местных мастеров». Что это – оговорка, опечатка или же набивший оскомину стереотип?

Мне кажется, это ставшее обычным делом желание принизить культурные достижения одних народов за счет возвышения других. Как будто древним жителям было выгодно торговать кувшинами, которые могли легко разбиться в пути, особенно в такой окруженной со всех сторон высокими горами местности, как Кетмень-Тюбе. Туда из Ферганы не могли попасть не только глиняные кувшины, но даже обычные путники без какой-либо поклажи. Так что ни о каком экспорте подобного хрупкого товара и речи быть не может.

Честнее будет признать, что все эти глиняные сосуды изготавливались здесь же на местах, тем более что «простые и неказистые, они являлись в древности неизменной принадлежностью быта» и «они имелись почти в каждой могиле – от одного до девяти штук». (По следам памятников истории и культуры Киргизстана. Под ред. д.и.н., профессора В.М.Массона и д.и.н. В.М.Плоских, Ф., «Илим», 1982, с. 43). И разве стали бы древние жители долины везти за тридевять земель хрупкую глиняную посуду, чтобы затем десятками схоронить их под землей? Значит, вся керамика делалась на месте, и ее было в избытке.

Кроме того, это упоминание «о тесных связях обитателей Кетмень-Тюбинской долины с оседлым населением Ферганы» еще раз возвращает нас к спору о способе хозяйствования на этой древней земле. Мы уже говорили о том, что исконные жители Кетмень-Тюбе, как и остальные древние кыргызы сакского происхождения, вели оседло-земледельческий образ жизни (см. Вторая история об археологии), следовательно, ссылка на влияние более развитой культуры оседлого населения на менее развитую кочевническую здесь не выдерживает критики. На эту тему еще Винник Д.Ф. писал так: «Обширный вещественный материал, собранный на указанных выше объектах, свидетельствует о развитой оседло-земледельческой жизни в Кетмень-Тюбе в период раннего средневековья» (Кетмень-Тюбе. Археология и история. Под ред. В.М.Плоских, Д.Ф.Винника. «Илим», Ф., 1977, с. 92.).А чуть позже тот же Винник Д.Ф. с Зауровой Е.З. заявляли: «Благоприятные природные условия Кетмень-Тюбинской котловины способствовали раннему зарождению здесь оседло-земледельческой культуры. Подтверждением данного положения служат остатки поселения бронзового века в местности Джал-Арык (это как раз то место, о керамике которой мы ведем разговор), открытые И.Кожомбердиевым» (там же, с. 128.).

Не выдерживает критики еще и потому, что в той же Кетмень-Тюбинской долине, только в Акчие, тоже найдено множество керамики, о чем в книге «Кетмень-Тюбе» сказано следующее: «Вся керамика Акчия изготовлена из местной глины» (Кетмень-Тюбе. Археология и история. Под ред. В.М.Плоских, Д.Ф.Винника. «Илим», Ф., 1977, с. 126.).

Так что доказательств местного производства керамики предостаточно. А посему оставим этот спор и перейдем к дальнейшему описанию находок.

Среди станковой посуды и расписные образцы, есть и крашенные. Так, очень крупный кувшин из могильника Джал-Арык II в верхней части сохранил следы краски. Другой кувшин из того же могильника расписан в виде заштрихованных треугольников, расположенных в три пояса и покрывающих плечики и часть тулова сосуда.

Обращаясь к аналогиям, нужно отметить, что на огромной территории предгорных и степных районов Средней Азии примерно с VII – VI вв. до н. э. широкое распространение получают именно круглодонные сосуды полусферической формы – миски, чаши, кувшины и др. Формы эти существуют вплоть до III в. до н. э., а в некоторых районах и позднее. При этом каждый район имеет свои локальные особенности, выражающиеся в преобладании тех или иных форм посуды. В Кетмень-Тюбе имеются почти все формы посуды, характерные для предгорных и степных районов этого времени. При этом сходство не ограничивается формой, но часто аналогичны техника лепки (на матерчатом шаблоне) и характер покрытия (светлый ангоб, иногда следы краски). Однако керамика Кетмень-Тюбе, как мы уже говорили, более разнообразна, чем где-либо. Так, большие лепные кувшины иногда на дисковидном поддоне с очень интересными формами носиков-сливов пока нигде не встречены. Это очень своеобразная и редчайшая группа керамики.

Рассмотренный керамический материал, довольно многочисленный и разнообразный, относится к широко известной на Тянь-Шане сако-усуньской культуре, т.е. к VII – III вв. до н.э. Такую датировку подтверждают и предметы вооружения (бронзовые наконечники стрел), конского снаряжения и украшения, выполненные в зверином стиле, которые находились в могилах вместе с керамикой.

Как видим, если внимательно изучать историю, можно многое узнать о прошлом наших предков даже по глиняным посудам. Поэтому прав был, наверное, Омар Хаям, писавший еще в X веке:

Ин хузагарон ки даст бар чил доронд,

Дар акли хирад нек бар у биг моранд.

Харгиз назананд мушту сишву лагад,

Хакки падарон аст наку ме доранд.

(перевод см. в эпиграфе)

(по материалам книг Института истории Академии наук Кыргызской ССР «Кетмень-Тюбе. Археология и история». Под ред. В. М. Плоских, Д. Ф. Винника. «Илим», Ф., 1977. и «По следам памятников истории и культуры Киргизстана». Под ред. д. и. н., профессора В. М. Массона и д. и. н. В. М. Плоских, «Илим», Ф., 1982.)