О стране.
Скажите, Эльмира, Вам не страшно из – за того, что в последнее время происходит в стране?
- То, что происходит в стране вызывает глубокое неприятие. Честно признаюсь, во время встреч с разными людьми, с политиками, в глазах некоторых я видела страх, в глазах других тревогу и возмущение. Значит те, кто стоит за последними событиями, например за расправой с Сыргаком Абдылдаевым, в определенной степени достигли своих целей. (Интервью было проведено до трагедии, произошедшей с Медетом Садыркуловым, от ред.). Конечно, страх сковывает, страх ограничивает творческий потенциал и созидательное начало в человеке. Но в то же время он способен мобилизовать человека, укрепить его волю, его способность отстаивать позиции и просто говорить правду.
Ко мне после моей добровольной отставки часто приходят с вопросами о том, не страшно ли мне. Я понимаю одно - так жить нельзя . Нельзя каждый раз следить за тем, что говоришь по телефону, нельзя бояться высказывать мнение, нельзя бояться ходить по городу, ездить по своей стране. . Это ненормально, не этого мы хотели достичь, когда доверили власть нынешнему Президенту в 2005 году. Это не то, чего мы хотели достичь, создавая партию «Ак –жол». Мы верили, что пережив потрясения, мы сможем построить нормальное государство. Мы считали, что если народная сила будет говорить правду своему лидеру, то вся политика будет проводиться в интересах народа.
- Не знаю. Со стороны создавалось ощущение, что все это весьма ангажированные вещи. Что все, что скажут сверху, партия беспрекословно исполнит.
- В нашей партии, как и в любой другой есть разные люди, зачастую со своими противоречивыми мнениями и позициями. Если Вы скажете, что «Акжол», это сплошные исполнители воли руководителей, то глубоко ошибаетесь. В ней много тех, кто искренне болеет за свою родину. Вспомните, этот парламент смог принять решение о том, что Токтогульские ГЭС нельзя приватизировать, хотя в первоначальном варианте законопроекта были и другие соображения. Конечно, сегодня я признаю, что ситуация кардинально изменилась.
- То есть?
- Мне кажется, что на сегодня преобладает влияние сторонников жестких силовых методов.
- Ваш уход из его команды связан именно с этим?
- Да. Я попыталась объяснить президенту свою позицию перед уходом. Разговаривала с ним. К сожалению, он меня не понял.
- А открыто кто- нибудь говорит президенту правду?
- Не знаю. Но я попыталась это сказать.
- Вы же ушли вслед за Медетом Садыркуловым, это же тоже сыграло роль?
- Конечно, это сыграло не последнюю роль, Нельзя предавать людей, которые верили. Особенно соратников. Это тоже я пыталась объяснить. Антуан Экзюпери когда-то сказал: «Мы в ответе за тех, кого приручили».
- Я не очень вовлечена в политику. Но заметно, что все боятся сейчас. На политическом поле все отношения построены на страхе, на том, чтобы силой закрыть рты. Как по- вашему, чем чревата эта ситуация?
- Взрывом. Хоть я и не физик, но знаю, что наука доказывает то, что существует определенный предел при сжимании любого материала, существует понятие усталости. Репрессивные политики имеют обычно определенный итог – это народное недовольство. Однажды подойдя к крайней черте народного недовольства, Кыргызстан пошел революционным путем, показав на своем примере ее несостоятельность. Сегодня надо искать другие - законные пути, которые и заложат основу традиции последующей конституционной смены власти. Главное, чтобы методы политической борьбы находились в правовом поле. Нельзя бить оппонентов недопустимыми методами. В детстве мы все усвоили правило: «Нельзя бить ниже пояса. Нельзя бить лежачего.» и т.д., то есть мы практиковали правило джентльменского, уважительного отношения к противникам. Нужно, чтобы и власть и оппозиция понимали, что борьба должна проходить в правовом поле.
- Вы знаете, народу ведь без разницы, кто сверху, если есть что кушать, если есть свет, если жизнь, в общем и целом, благополучна…
- Это нормальное отношение к жизни. Например, в Америке простой народ рассуждает так: мне нужно, чтобы государство обеспечило меня безопасностью, чтобы я чувствовал себя спокойно, чтобы у меня была интересная и достаточно хорошо оплачиваемая работа, чтобы я мог содержать семью, и позволить себе, образно говоря, встретиться с друзьями. И при этом не считать копейки. Это абсолютно нормально . Главное, создайте гражданам условия необходимые для достойной жизни, . И говоря это, американцы принимают за данность существование в своей стране свободы выбора, свободы слова, равенства, уважения прав простого человека, верховенства закона. Все то, о чем пока нам приходится мечтать и за что надо бороться.
- На сегодня у оппозиции практически нет никакого влияния на массы через СМИ, как же им удастся донести свою позицию до простых людей?
- На мой взгляд, ваш вопрос можно разделить на два других ключевых вопроса публичной политики. Имеет ли оппозиция влияние на массы и поддержана ли она общественными институтами, к которым следует отнести и СМИ. Ответить на такие вопросы предельно просто, если у оппозиции недостаточно идей, предложений, которые затрагивают интересы простых людей, то у нее не будет влияния на массы и как следствие и поддержки гражданских институтов. Нужно бороться за умы людей через рождение новых идей, выработку своего видения развития страны, предложений по решению проблем простых сограждан. Вспомните времена железного занавеса, когда тысячи людей вслушивались в радиоприемники на волне радиостанции «Свобода», записывали и читали записи другим. Они это делали потому, что разделяли эти идеи. Только в таком случае обеспечено воздействие. Народ сам будет искать источники информации, сам станет народным СМИ. Благо у кыргызов издревле существовали традиционные методы передачи информации. К примеру, не так много в мире народов с таким развитым устным народным творчеством, сохранившем для нас великий эпос «Манас». Да и страна у нас компактная, где все друг с другом если не родственники, то знакомые.
- Но уже понятно, что в случае акций протеста власти церемониться не будут?
- Учитывая последние события, в этом сомневаться не приходиться. Очевидны намерения власти путем давления расправиться с инакомыслием в стране. Но власти следует помнить, что если она пойдет на применение силы для подавления возможных протестов, то это станет для нее тем же, что и аксыйская трагедия для президента Акаева.
В данной ситуации для меня самым важным является то, чтобы не допустить ситуации, когда власть для самосохранения, а некоторые радикалы для достижения политических целей могут принести в жертву судьбы и жизни простых сограждан. Для меня ясно одно – жизнь каждого человека священна. Никто не вправе распоряжаться судьбами и жизнями простых сограждан, особенно тех, кто поверил в идею и поддерживает ту или иную сторону. Никто не вправе допустить кровопролития и раскола страны на регионы. Мы в ответе перед людьми, перед страной, перед историей и своими потомками.
О семье.
- Где вы родились?
- Я родилась во Фрунзе, как и все мои братья и сестры. В день, когда я родилась, папа уезжал в командировку в Баткен ( Султан Ибраимович в то время был министром водного хозяйства). А тут у мамы схватки. Он отвез ее в роддом, и сразу уехал. Потом прислал телеграмму . Я помню, несмотря на загруженность, его постоянное внимание к себе..Отец всегда говорил со мной о том, что я читаю, о чем думаю. Зачастую он просил, чтобы я рекомендовала ему литературу. При этом я ощущала большую гордость и тщательно продумывала все нюансы, собирая ему в командировки книги Мопассана, Бальзака, все, что мне казалось интересным. Это было своеобразным общением отца и дочери. Читая мои книги, отец понимал мои интересы. У него были энциклопедические познания, и он часто задавал неординарные вопросы. Как мне было неудобно, когда я не знала ответа. Но это подстегивало к дальнейшему поиску. Нас пятеро и каждому из нас достались его забота и внимание. В праздники или редкие выходные он любил нам делать своеобразные подарки: поездки на природу с друзьями. Мы всегда чувствовали в отце его духовную силу и он нам давал чувство безмятежности , спокойствия и уверенности. Он излучал свет, радость, любовь, именно этим и полны мои воспоминания о детстве. В детстве я удивлялась, что мои родители никогда не ссорились. В первый раз я узнала о том, что они могут поссориться в 15 лет. Для меня это был шок, трагедия. Как? Разве они могут поссориться? Они же мои самые близкие и любимые люди. Я любила беззаветно обоих, поэтому считала, что они должны быть одним целым. В воспоминаниях моего детства они всегда были едины. Позже мама рассказала, что естественно были у них межличностные моменты, но только не при детях. Они выходили вечером на улицу гулять, брали собаку Чайку и разговаривали наедине.
-Кто в семье Султана Ибраимовича больше занимался воспитанием детей?
Нашим воспитанием в основном занималась мама
- Она не работала?
-.Работала. Во Фрунзе в пятой школе преподавала историю. В Оше она работала в интернате Уркуи Салиевой. Сначала преподавателем, потом директором школы. Кстати, была неплохим директором. По вечерам она обязательно приезжала вместе с братишкой в интернат, чтобы проверить все ли в порядке, накормлены ли дети. На этой работе, как шутил отец, у нее проявились качества настоящего орговика. В Ош мы переехали в 1968 году, в связи с работой отца. Его назначили первым секретарем обкома. Меня до сих многие считают южанкой, потому что десять лет мы прожили на юге. В столицу вернулись в 1978 году, а в 1980 году отца не стало. До убийства он два года он проработал на посту сначала Председателя Президиума Верховного Совета, затем в качестве Председателя Совета министров республики.
- А узнали, кто убийца?
- Официально считается, что узнали. Окончательная версия гласила, что убийство совершил некто Смагин. Его спустя какое-то время обнаружили где-то в поезде по маршруту Москва – Челябинск. Нашли его повешенным на сером милицейском шарфе. Сразу было заявлено, что он совершил самоубийство, так как был неуравновешенным шизофреником, ненавидевшим кыргызов. Объявили также, что убийство он совершил на национальной почве. Такова официальная версия.
Что произошло на самом деле, мы не узнали до сих пор. Можно только догадываться. Почему-то отца внезапно уговаривают выехать в отпуск, на Иссык-Куль, выделив ему особняк для отдыха на контролируемой территории. Почему – то в день приезда отца в тщательно охраняемую резиденцию каким- то образом проникает, по данным следствия, «кыргызоненавистник», убийца Смагин. Откуда у убийцы, «психически нездорового человека» появилось ружье «Белка» стреляющего настолько тихо, что мама, находившаяся в момент убийства в ванной комнате не слышала выстрела? Так получилось, что мой маленький братишка Айбек спас маму от смерти. В тот вечер находившийся с родителями четырехлетний Айбек очень капризничал. А поскольку мама очень сильно любила и жалела отца, то решила дать ему возможность нормально отдохнуть и выспаться в спальной комнате. Она унесла Айбека в другую комнату, сама зашла в ванную комнату для того, чтобы постирать вещи Айбека. Спустя какое-то время она вышла из ванной и неожиданно увидела, что в гостиной спокойно сидит незнакомый человек европейской внешности, Мама испугалась и стала спрашивать, к кому вы пришли? Если к Султану Ибраимовичу, то он спит. Человек молча посмотрел на нее, встал и ушел. Мама забежала в спальню и там увидела страшную картину - отец был убит. Мама кинулась вниз, в комнату водителя отца – Юры. Но и он тоже был мертв.
Отчаявшись, мама бросилась наверх, схватила Айбека и выбежала из особняка, пытаясь найти людей. Айбек, которому тогда было четыре года, до сих пор помнит ту ночь, когда они бежали с мамой …
- Это же в правительственной резиденции в Чолпон-Ате произошло? А как же охрана?
- В ту ночь много странного произошло. Полагалось, чтобы рядом были телохранители. Они выехали в тот вечер охранять отца на Иссык-Куль из Фрунзе, но министр МВД Габидуллин им почему то сказал, чтобы они не торопились. Поэтому они и заночевали в Токмаке. В самой резиденции в тот вечер была снята милиция. Одним слово, много чего такого непонятного выявилось позже. Кроме того, мама не опознала в фотографии Смагина того человека, которого видела в ночь убийства. На что следователь популярно объяснил, что она в тот момент находилась в состоянии аффекта и все перепутала. Но факт остается фактом: она не опознала ружье, она не опознала Смагина.
- Получается настоящие убийцы так и остались безнаказанными?
- Думаю, что да.
- Вам сколько лет тогда было?
- Мне было 18 лет. Я училась на втором курсе в МГУ.
- Что было потом?
После смерти отца началась длинная полоса смутного времени для нашей семьи.
- В каком смысле?
- На мой взгляд, отец стал жертвой тех, кто видел в нем своего соперника. .После его смерти гонениям подверглась вся семья. Никто не мог противостоять этому. Знаете, и тогда все боялись власти. Нас преследовали довольно долго, практически до прихода Масалиева.
- В чем это выражалось?
- Во всем. Были прямые указания декану сельскохозяйственного института Бочкареву, чтобы моего брата завалили на сессии и отправили служить в Афганистан. Гульмира, моя сестра, написав кандидатскую диссертацию, уже сдала ее в переплет. Оставалось только идти на защиту. Но тут ее вызывает научный руководитель и, пряча глаза, говорит, извини, мне позвонили и дали указание зарубить тебя на защите. Сестра просто не стала защищаться.
Нас постоянно выгоняли из дома. Хотя никто не имел права выселять нашу семью. А от нас постоянно требовали выезда из квартиры. То управделами придет, то другие сотрудники ЦК. Мама была очень сильным и мужественным человеком. Она тогда выдержала моральный прессинг. К нашему сожалению, мы жили в одном кубике с некоторыми руководителями республики и им, может быть, просто не хотелось смотреть в глаза вдове Султана Ибраимовича и его детей.
Я помню, когда первым секретарем ЦК Компартии Кыргызстана назначили Масалиева, и к нам опять пришел человек от власти ( а они же всегда приезжали вечером, чтобы видимо не привлекать внимания,) она не сдержалась. Когда вечером часов в 10 раздался звонок и зашел Салават Искаков, председатель фрунзенского горисполкома, мама заплакала. Неужели, говорит, и ты пришел нас выгонять. А он ответил: «Нет, наоборот. Я пришел по поручению. Мы знаем о преследованиях вашей семьи, и меня прислали сказать вам, чтобы вы жили спокойно. Никто вас больше не тронет.» . Эти семь лет тяжело дались всем нам, семье Султана Ибраимова. .
- А на Вашей биографии как-то сказались эти преследования?
- Я была в Москве, училась в МГУ. Когда я вернулась, то распределили меня в Политехнический институт на кафедру политэкономии. Заведующей кафедры работала близкая родственница оппонента отца. Мама, узнав об этом, попросила меня уйти на другую работу. «Эльмира, они тебя затравят», говорила мама. И я решила пойти работать на завод. Многие думали, что я иду за рабочей биографией. Но все было намного проще, это была вынужденная мера. Я устроилась экономистом в экспериментальный цех на завод ЭВМ. И этот период оказался для меня очень светлым. Там работали хорошие, чистые люди. Кстати, нужно ли вспоминать это? Кажется я впервые об этом говорю так подробно..
- Почему? Об этом надо говорить, это история не только вашей семьи, но и Кыргызстана.
- Многие думают, что дети Султана Ибраимова надели как флаг фамилию отца и этим пользовались. Такого не было. Мы все много работали, чтобы стать профессионалами.
- Я бы не сказала, что к вашей семье так относились. Было огромное сочувствие к вам. И я наблюдала и до сих пор наблюдаю глубочайшее уважение к Вашему отцу. Но я не знала, что вас и потом преследовали.
- Мало кто знал. Сложнее всего пришлось маме, ей пришлось многое пережить. Ей тоже не давали работать, маме было только 50 лет, когда она ушла на пенсию по выслуге лет, хотя силы работать еще были. Но наша мама была стойкой и мужественной. По большому счету именно она после гибели отца подняла нас всех на ноги своей невероятной силой и верой в каждого из нас.
- А какова была материальная сторона ?
- У нас была достаточно тяжелая жизнь все это время. Полагалась пенсия по случаю утери кормильца, которую дали несовершеннолетним детям и студентам. Должны были ее также дать маленькому Айбеку. Но ему в пенсии отказали. Была еще мамина пенсия.
Я в Москве жила на стипендию. Этого хватало на месяц. Но я всегда подрабатывала.В пять утра вставала и бежала на почту, чтобы разобрать газеты по страницам. Потом работала ночной воспитательницей в детском саду. Всю библиотеку МГУ перечитала детям перед сном. Днем на семинарах еще держалась. А на лекциях уже спала . Потом на кафедре по хоздоговору работала. Это уже было сочетанием необходимого с полезным . Даже устраивалась однажды сторожем на фабрику. Мне ружье дали, а оно тяжелее, чем я. Меня не взяли тогда.
- Получается, веселая студенческая жизнь вас обошла стороной?
- Нет, конечно. Все успевалось как-то: и работа, и учеба, и жизнь
У нас была очень хорошая компания, Джамиля Айтматова, мы с ней до сих пор дружим, Тима Абдыгулов, очень светлый человек. Он был старше нас и был нам как папа. Тима жил с ребятами из Казахстана. Мы все и подружились.
О любви.
- А любовь была?
- Да. Я дружила с парнем. Он москвич, учился на нашем курсе.
Мы собирались пожениться, все уже было решено, но в последний момент я получила от мамы письмо, где она была резко против нашего брака. И я сделала выбор – не вышла замуж. Ни за него, ни за кого-то другого.
- А почему мама была против?
- Она не хотела, чтобы я жила далеко. Если на время учебы это было допустимо, то на всю жизнь ей, наверное, такое ей было тяжело принять.
- Это было трудно – отказаться от любимого человека?
- Это было непростое решение. Но я ни о чем не жалею.
- Вы не виделись с тех пор?
- Нет.
- А влюблялись после этого?
- Нет. Я оказалась совершенным однолюбом.
- Почему не жалеете о том, что отказались от любимого?
- У меня была достаточно интересная и насыщенная жизнь. Мне многое удалось сделать
- Считаете, что это удалось потому, что вы не вышли замуж?
- Я не знаю, как сложилась бы жизнь, но я, правда, не жалею о той жизни, которую прожила. Я жила как хотела.
О работе.
- А чего вы хотели?
- Может быть, это высокопарно прозвучит, но все что я делала в своей жизни - я сопоставляла мысленно с тем одобрил или не одобрил бы меня отец в той или иной ситуации. Планка была задана им. Отец очень любил людей. Причем не абстрактно - все человечество, не умозрительно - все и вся. Он каждым человеком интересовался. Даже маленькие дети ему были интересны. Я хотела жить так, чтобы отцу не было стыдно за меня. Мне всегда хотелось не подвести имя отца.
- Что это означало в конкретных фактах вашей жизни?
- Я всегда стремлюсь принести конкретную пользу стране.
- Например?
- Например, когда я работала постоянным представителем Кыргызстана в ООН, я занялась вопросом долгов нашей страны в эту организацию. Обычно членские взносы стран-участниц определяются на основании ВВП. У нашей страны на тот период был очень большой долг перед ООН. Страна не имела права голоса из- за этого долга, что означало, что с нашей страной всерьёз никто не имел отношений. Мне пришлось много работать с Минфином, чтобы страна выплатила долги. А иначе, какой смысл в членстве, если мы не можем голосовать? Но дело не в этом. Я стала анализировать, почему у нашей страны такой огромный долг? Мы не хотим платить или это просто неподъемно для нас? Когда я стала сравнивать, то увидела, что страны с таким же ВВП как у нас платят значительно меньше. У меня это вызвало вопросы, и я начала встречаться с секретариатом, с пятым комитетом и выяснять, как они насчитали такую сумму? А сумма взноса в ООН определяется следующим образом: если всю сумму взять за сто процентов, то сначала определяется ВВП стран, и от ВВП уже насчитываются членские взносы. Оказалось, что нам не совсем правильно насчитали взносы. К нескольким странам в качестве эксперимента был применен другой принцип: размер взноса взвесили по отношению к потребительской корзине. Афганистан, Кыргызстан, Бангладеш и еще несколько стран платили по этому принципу. Для всех остальных стран этой группы такой подход оказался выгодней и только для Афганистана и Кыргызстана суммы взлетели вверх. Мы начали работать над тем, что не надо применять в отношении нас этот принцип, пусть будет как у всех - по ВВП. Это была драматическая ситуация, но мы смогли добиться снижения. Для Кыргызстана это означало, что выплата членских взносов снизится не только в ООН , но и во всех международных организациях, потому что все используют шкалу ООН. В результате только на протяжении полутора первых лет, страна сэкономила около полутора миллиона долларов.
- А в чем заключался драматизм?
- Некоторые крупные страны в тот период хотели снизить свой взнос с 25 процентов до 20. Кроме того, когда наш взнос снижается, то у кого - то взнос автоматически поднимается. К тому же, это был прецедент. Но мы все - таки, смогли добиться снижения. И снятые проценты взяли на себя несколько стран - Япония, Испания, Франция и др.
- Сколько лет вы были представителем в ООН?
- Два с половиной года
- Чем занялись, когда вернулись сюда?
- Какое-то время я была без работы. Потом начала абсолютно новый проект подготовки
проекта сельских инвестиций совместно с Всемирным банком и нашим правительством. В конце концов это вылилось в создание АРИС – агентство развития и инвестирования сообществ, на сегодня известное всей стране. Агентство очень много полезных дел делает по всему Кыргызстану.
- Расскажите о нем подробней.
- АРИС - это агентство, которое нацелено работать с сообществами. А работа с сообществами предполагает не просто выдачу грантов. Я бы сказала так: грант – это инструмент для развития сообщества. Сообщество должно научиться принимать все решения вместе на общем сельском сходе, находить консенсус, слышать каждый голос. А такого консенсуса трудно достичь, когда есть двадцать заявок. Одна группа сельчан хочет школу отремонтировать, вторая считает, что важнее ремонт моста по дороге на пастбище, третья предпочитает направить средства на клуб. А деньги то – лимитированы. В таких обстоятельствах сложно договориться. Но люди договаривались и находили общий язык. АРИС - это попытка научить наше сообщество жить честно, чисто, прозрачно. Мы показали, что грантовые средства можно использовать без коррупции. АРИС передает деньги сообществу. Люди сами реализуют проект. Они получают деньги и должны сами управлять финансами, то есть произвести закупки, должны за все отчитаться. Отчитаться на собрании перед всем сообществом. Там достаточно много процедур, но в любом случае это все выполнимо.
- Каковы основные результаты этой работы?
- Она показала, что наше кыргызское общество готово к тому, чтобы работать без коррупции и на основании решений, которые принимаются не сверху, не централизованно, а самостоятельно. Оказалось, что можно принимать решения о местных нуждах самим сообществам и не быть зависимыми от государства, можно находить собственные внутренние ресурсы. И общество готово к этому
- Сколько освоено денег таким образом?
Весь портфель АРИС со всеми его проектами прошедшими и предстоящими составляет где-то 90 миллионов долларов. Мы давали каждому сообществу довольно крупные суммы. Они зависели от численности населения. Механизм выдачи грантов продуман так, чтобы избежать коррупции. . Чтобы не было так - я дам одному побольше грантовых средств за взятку или потому что он мой родственник, а другому дам поменьше, потому что мне он не нравится. Схема была едина для всех. И благодаря ей сразу понятно, что не удастся эти деньги своровать.
Поэтому доверие населения к АРИСу высокое. Все знали, что АРИС работает честно.
- Вы создали АРИС и это ваше детище, кому вы его отдали. Сохранилась ли там эта система?
- Система АРИС существует, пока есть люди способные ее сохранить. После моего ухода из АРИС, там был проведен открытый конкурс на замещение позиции исполнительного директора. Выбрали исполнительным директором Аскара Сатыбекова, молодого подающего большие надежды специалиста. Кстати, он один из тех, кого можно назвать арисовским кадром, руководителем сформировавшимся на принципах и философии АРИС. Аскар в АРИСе с самого начала, когда АРИС был еще просто отделом по подготовке проекта сельских инвестиций. Под его руководством АРИС продолжал активную работу. К сожалению, 10 марта действующий исполнительный директор АРИС был без предупреждения, незаконно и безосновательно смещен с занимаемой должности. Решение Наблюдательного совета организации было продиктовано желанием Администрации президента страны поставить под свой контроль еще одну организацию, имеющую большой авторитет среди населения и значительный финансовый ресурс. Об этом говорит и тот факт, что новым руководителем АРИС назначен бывший заведующий орготделом Администрации президента Марс Саккараев, не имеющий опыта работы в инвестиционных проектах. Сегодня у меня вызывает большое сомнение возможность сохранения главных составляющих философии АРИСа – чистоты, прозрачности , честности.
- А где вы еще работали?
- На заводе меня уговорили пойти на комсомольскую работу. Какое-то время я работала секретарем комитета комсомола сборочного цеха завода ЭВМ, потом стала заворгом Октябрьского райкома комсомола. Далее вторым секретарем Октябрьского райкома комсомола. Оттуда ушла в Президиум Верховного совета, в отделе писем и приема граждан, потом там же стала заведующей общим отделом. Это время легендарного парламента, выборы нового президента, Все на моих глазах происходило, мы обеспечивали работу парламента. Потом я уехала на учебу в Пакистан и затем в Америку. Вернувшись, стала опять работать в Верховном Совете. Это период становления двухпалатного парламента. Потом меня избрали аудитором Счетной палаты от законодательного собрания Жогорку Кенеша. В этот период я руководила группой, которая проверяла таможню. В результате было смещено все руководство таможни.После Счетной палаты я работала в отделе внешней политики администрации президента, меня Айтматов Аскар уговорил туда пойти. Потом ООН, АРИС. Каждый раз меня жизнь кидала в совершенно разные сферы деятельности.
О смысле жизни.
- Эльмира, я вижу, что вы живете очень скромно. Никаких элитных квартир, шикарной обстановки. Люди из верхов обычно живут совсем по-другому.
- Ну, не воровала (смеется). Стараюсь быть честной в первую очередь с самой собой. Всегда жила только на зарплату. А зарплата хоть и достаточно приличная и в АРИСе, и в депутатстве, и в вице-премьерстве, тем не менее, не позволяла особо шиковать. У меня нет собственной машины, нет дачи, нет бизнеса.
- То есть вы равнодушны к богатству?
- Меня не интересуют материальные блага. Точно также как и моих братьев и сестер. Родители так привили. Мы всю жизнь жили скромно. Отец был первым секретарем обкома партии, Председателем Совета министров. Несмотря на то, что жить припеваючи может быть и можно было, но мы с детства привыкли, что семья живет очень скромно. У нас не было хорошей мебели. Когда в Оше жили, в зале стоял один стол, тахта и телевизор. И всю жизнь так.
Богатство, обстановка – это ничто. Важно, что ты смог сделать для народа. А народ у нас очень красивый, я раньше не понимала, почему говорят элден айланса болот, а теперь понимаю. Народ настолько благодарный, красивый, справедливый и он помнит все: и хорошее и плохое. И за хорошие дела благодарность народа безгранична.
- В чем на сегодня смысл вашей жизни? Ведь семьи у вас нет.
- Моя семья – это мои братья и сестры, мои друзья, простые люди.
А живу я для того, чтобы сделать жизнь людей лучше, чище. В этом вижу и свой смысл жизни. Наверное, в какой-то степени это продолжение жизненных целей моего отца.
- Что будете дальше делать.
- (Смеется). Легче сказать чего не буду. Точно не буду работать только ради денег..
А если серьезно, то буду говорить правду. Буду делать то, что считаю правильным. Буду помогать людям в своей стране. Я очень люблю свою страну, свой народ. Я буду с ним всегда, как бы не разворачивалась ситуация. Я, как и все мои сограждане, мечтаю о стране, где нет страха, нет корысти, нет места лжи и бесчестию.
В. Джаманкулова.
